— Да? Продолжайте.

— Перед тем как уйти из дому, — сказала Марша, глядя на Сандерса в упор, — он рассовал по карманам четверо часов.

— Четверо… чего?

— Часов. Знаете, таких приборов, с помощью которых определяют время. И не смотрите на меня так, будто я полная дура! Я говорю правду. Джефферсон все видел; Джефферсон — папин лакей. Он и рассказал мне о часах, потому что встревожился. После того как отец надел смокинг, он положил двое часов в нагрудные карманы и еще двое часов в карманы брюк. Одни часы он взял у мамы, а еще одни одолжил у Джефферсона, потому что такого количества своих у него нет.

Сандерса так и подмывало спросить: уж не спятил ли сэр Деннис Блайстоун? Однако с виду Блайстоун совсем не походил на психа; как и говорила его дочь, он был представительным мужчиной, хоть и сидел в нелепой позе.

— Да, но зачем ему понадобилось четверо часов?

— Ну откуда же мне знать?! Если бы я знала, то так не волновалась бы!

— Часы и сейчас при нем?

— Не знаю. — Марша вызывающе вскинула вверх подбородок. — Вы велели ничего не трогать, вот я и не трогала — только убедилась, что папа жив. — Внезапно она присмирела. — Кстати, зачем вы скрыли от меня, что Феликс Хей умер не от отравления? Его закололи. По всей вероятности, тем самым зонтиком-шпагой, с которым вы не расстаетесь.

— Да, — согласился он.

— Вот почему я спросила вас, что произошло, — объяснила Марша, помолчав. — Кто-то пытался убить всех или, может быть, только опоить зельем…

— Кто-то из их же компании?

— Вполне возможно. — Девушка оживилась. — Наверное, злоумышленник подмешал яд во все стаканы, кроме своего, а сам только притворился, будто теряет сознание. После того как все отключились, он заколол Хея, а потом и сам принял немного яда, чтобы никто не догадался, что он убийца. Или нет… Наверное, дело было так: их отравил кто-то посторонний. Когда все четверо потеряли сознание, злоумышленник спокойно убил Хея и ушел. Ведь ясно, что подозревать станут одного из тех, кто находится в комнате!